Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

Донбасс как жертвоприношение

Это слова нашего донецкого священника. Так может написать только человек, проживший 5 лет в Донецке и сумевший рассмотреть духовное значение затянувшейся войны с её ужасами, лишениями, сверхнапряжением всех, кто здесь находится: от передовой до научной лаборатории.

Донбасс как жертвоприношение

Донбасс лишен жизни, той жизни с избытком, когда есть право на самосознание, собственный выбор – субъектность. Единственное право Донбасса – наблюдать со стороны, как другие решают твою судьбу, преломляют тебя как жертву. Очевидно, что сама жертва выбирала другой путь.
Неосознанная жертвенность отличает животное от человека, умирающие народы от народов исторических. И все же в неосознанной жертвенности скорее сила Донбасса, чем его слабость. Даже осуществляя чужой выбор с понимающим смирением, Донбасс возвращает утраченную субъектность и подлинную свободу.

[Читать далее:]Смирение в данном случае понимается не как пассивное приятие реальности, но как осознанная готовность к любым итогам противостояния. Для этого необходима особая оптика, мужество видеть мир в расширенной перспективе. Матросов принес себя в жертву не ради Сталина или Гитлера. У него была Родина. Христос отдал Себя не диаволу и не Своим распинателям. Он смотрел дальше. Бог спасал космос.
«Как мелки с жизнью наши споры, Как крупно то, что против нас». Можно только пожалеть человека, чей опыт не простирается дальше утверждения, что Третья мировая война – война олигархов и денег. Скажи мне, в чем ты видишь причины происходящего, и я скажу, кто ты.
Помимо нефти и газа, существуют проблемы нового мирового порядка, возрождения фашизма под видом современных элит, приближения антихристианского века, наконец. Оруэлл писал не о Советском Союзе.
Жить в таком дивном новом мире можно только, если, в самом деле, превратиться в бессознательную жертву. Точнее, все в этом мире являются жертвой. Разница в осознанности и целях.
У человека и у целого народа есть право быть животным – променять блокадный Ленинград на немецкое пиво или само-стоятельность Отчизны на кружевное белье.
Благородный человек или народ существуют ради большего.
Осознанное жертвоприношение – акт несимметричного обмена. Тому, кто гибнет всерьез, не дано увидеть результатов. Жертвующий теряет в пустоте, не приобретая взамен никаких прав.
Так Господь восходит на крест не ради суда над распинателями, но ради их спасения. На Голгофе Он ничего и никого не приобретает лично для Себя. Так многие блокадники не дождались 9 мая.
В «Словаре символов» Жан Шевалье пишет: «Изначально символ всегда представлял собой предмет, разделенный на две части… Два человека хранили каждый одну из двух частей: хозяин и гость, одолживший деньги и должник, два паломника, двое любящих, которые разлучались на долгое время… При новой встрече они объединяли две части символа в одно целое, вновь подтверждая таким образом свою любовь, дружбу, узы гостеприимства или долга чести. Для древних греков символ всегда был знаком узнавания, благодаря ему родители могли узнать своих детей, с которыми были разлучены… Символ разлучает и вновь объединяет. Он содержит в себе одновременно две идеи: разлуки и новой встречи. Он напоминает о единстве, которое было потеряно и которое вновь может быть возобновлено».
Донбасс и есть жертвенный символ, преломляемый с двух сторон. Боль и надежда всего мирного и всемирного в этом мире.
«Донбасс» - понятие не географическое, не историческое, но духовное. Донбасс шире территории, окруженной блокпостами. Понятие, объединяющее тех, кто не готов смириться с новым мировым порядком. Пароль.
Наша сила совершается в немощи. Лишенный субъектности, но всерьез сопротивляющийся этому народ может подняться до жертвы Богу, ничего не ожидая, ничего не требуя, никого не обвиняя.
Кстати, древние считали, что в жертву Богу приносится лучшее.

о. Дмитрий Трибушный
Донецк

Человек существует как машина потребления пространства. Прот. Алексий Уминский

Под словом «чревоугодие» в христианстве понимается не только и не столько отношение к вкусной и здоровой пище, сколько отношение к миру и пространству жизни, которое человека окружает. Если ты воспринимаешь мир вокруг себя как средство, которое ты поглощаешь, которым питаешься, и этот процесс пожирания мира, пожирания всего вокруг себя является для тебя основной жизненной функцией, — это страшный, ужасный порок.
Когда строжайшее взыскивают за каждый проступок с другого и постоянно оправдывают самого себя; когда ставят высочайшую планку для другого и снижают для себя – это и есть поедание людей.
Собственно говоря, проблема потребительского общества в большей части заключается в том, что человек существует как машина потребления пространства. Тогда всякий человек и всякая живая душа, находящаяся в окружении такого человека, рассматривается им как средство.
А великий Кант четко сказал: «Человек никогда не может быть средством, он может быть только целью». Когда для тебя человек становится средством, то тогда ты его и употребляешь в свое удовольствие.
прот. Алексий Уминский

Протоиерей Алексий Уминский.

"Ортодоксия — это нормальность, здоровье, а здоровье — интересней и трудней безумия" Г.К.Честертон

chestertongkОтрывок из книги Г.К.Честертона "Ортодоксия", название которой обычно не переводят, а можно и как "Православие". Глава - "Парадоксы христианства". Ниже по ссылке весь текст онлайн. Важный момент, прекрасно описанный Честертоном, после слов "О самих богословских спорах я скажу позже". (Выделения - мои Nidarat).

...Сила христианской этики в том, что она открыла нам новое равновесие. Язычество — как мраморная колонна; оно стоит прямо, ибо оно пропорционально и симметрично. Христианство — огромная, причудливая скала: кажется, тронешь ее — и упадет, а она стоит тысячи лет, ибо огромные выступы уравновешивают друг друга. В готическом храме все колонны разные и все нужны.
Святой Фома Беккет носил власяницу под золотой и пурпурной парчой, и ему была польза от власяницы, окружающим — от парчи; наши миллионеры являют другим мрачный траур, а золото держат у сердца. Не всегда равновесие — в одном человеке, часто оно во всем теле Церкви.
Монах предавался молитве и посту в северных снегах — и южные города могли украшать себя цветами. Пустынник пил воду в песках Сирии — и крестьяне могли пить сидр в английских садах. Христианский мир удивительней и сложней языческой империи. Так, Амьенский собор не лучше, а сложней и удивительней Парфенона.
Если вам нужен довод из современности, подумайте о том, почему христианская Европа, оставаясь единым понятием, раскололась на маленькие страны. Патриотизм — великий пример такого, нового равновесия. Языческая империя повелевала: «Вы — римские граждане, уподобьтесь же друг другу. Пусть германец не будет таким послушным и медлительным, галл — таким мятежным и быстрым».
Христианская Европа, ведомая чутьем, говорит: «Пусть немец останется медлительным и послушным, чтобы француз мог быть мятежным и быстрым. Нелепица, именуемая Германией, уравновесит безумие, именуемое Францией».
И, наконец, самое главное. Если мы не скажем об этом, мы не поймем то, чего никак не могут понять враждебные историки христианства. Я имею в виду чудовищные схватки из-за мельчайших тонкостей догмы, истинные землетрясения из-за жеста или слова. Да, речь шла о дюйме, но дюйм — это все, когда надо удержать равновесие. Ослабьте одно, и другое станет сильнее, чем надо. Пастырь вел не овец, а тигров и диких быков — каждая из доктрин могла обернуться ересью и разрушить мир.
Помните, что Церковь — укротительница львов; очень уж опасны ее учения. Непорочное зачатие, смерть Бога, искупление грехов, выполнение пророчеств можно, сдвинув чуть-чуть в сторону, превратить во что-то ужасное или кощунственное.
Ювелиры Средиземноморья упустили крохотное звено — и лев древнего отчаянья сорвался с цепи в северных лесах.
О самих богословских спорах я скажу позже. Здесь мне важно напомнить, что мельчайшая ошибка в доктрине может разрушить всю человеческую радость. Неточная фраза о природе символа сломала бы лучшие статуи Европы. Оговорка — остановила бы все пляски, засушила бы все рождественские елки, разбила пасхальные яйца. Доктрины надо определять строже строгого хотя бы для того, чтобы люди могли вольнее радоваться. Церкви приходится быть очень осторожной, хотя бы для того, чтобы мир забывал об осторожности.
Вот она, поразительная романтика ортодоксии. Люди, как это ни глупо, говорят, что правая вера скучна, безопасна и тяжеловесна. На самом деле нет и не были ничего столь опасного и занимательного. Ортодоксия — это нормальность, здоровье, а здоровье — интересней и трудней безумия. Тот, кто здоров, правит несущимися вскачь конями, придержит тут, приотпустит там — и держит равновесие стойко, как статуя, арифметически точно.
Церковь ранних веков не была тупой и фанатичной, она укротила многих диких коней; но нельзя сказать, что она била в одну точку. Она разила вправо и влево, сокрушая огромные опасности.
Она сокрушила арианство, хотя все земные силы чуть не сделали ее слишком земной, и тут же принялась за восточные ереси, чуть не сделавшие ее слишком бесплотной. Она никогда не шла удобным путем, не подчинялась условностям, не становилась приличной, осторожно-разумной.
Легче было, в IV веке, поддаться земной власти ариан. Легче было, в XVII веке, сползти в бездонную пропасть предопределения. Легко быть безумцем, легко быть еретиком. Проще всего — идти на поводу у века, труднее всего — идти, как шел. Легко быть модернистом; легко быть снобом, легко угодить в одну из тех ловушек, которые — мода за модой, секта за сектой — стоят на пути Церкви.
Легко упасть; падают под многими углами, стоят — только под одним. Легче легкого поддаться любому из поветрий, от агностицизма до христианской науки. Но избежать их — истинный подвиг, от которого захватывает дух.
И я вижу, как, громыхая, мчится по векам колесница, дикая Истина правит ею и тусклые ереси падают перед ней.

"Донбасс должен кровью искупить свой грех". Денисенко


Чтобы у людей не возникало сомнений, пан Денисенко и его организация не имеет никакого отношения к христианству. Сама организация имеет признаки религиозного объединения людей. Некоторые люди полагают, что название "Украинская православная церковь Киевского патриархата", облачение "духовенства" и терминология, звучащая из их уст, означает, что это сборище - одна из ветвей восточной Церкви. Это не так.
До извержения из сана, до анафемы Филарет был митрополитом РПЦ. Поэтому, этот кандидат на патриарший престол в 1990 г, не будучи избранным в предстоятелем Русской православной церкви, был сначала извергнут из сана, а затем предан анафеме. Иоанн Златоуст на вопрос «Что такое анафема?» отвечает — «анафема, то есть да будет отлучен от всех и будет чужим для всех». Организованная при активном участии Денисенко "УПЦ КП" не канонична, не преемственна и безблагодатна. История христианской Церкви знает немало расколов, самоутвержденных "церквей" и сект. Более того, основателями ересей и расколов, как правило, были священнослужители и даже известные архиепископы.
Незнание каким образом единая, соборная, апостольская Церковь полагает, узаконивает, равно как запрещает, извергает, предает анафеме свидетельствует, что в основном малоцерковные или нерелигиозные люди не знают основ экклезиологии (науки о природе и свойствах Церкви). Сама Церковь, основанная её же Главой Иисусом Христом, поругаема не бывает. Самозванцы, самосвяты находятся вне христианской Церкви, отпав от нее и нисколько не осквернив её, лишь соблазняя и отвращая часть людей от спасительного пути.
Право, данное Спасителям апостолам, а затем и всем пастырям сформулировано Им же:
"Истинно говорю вам: чтó вы свяжете на земле, тó будет связано на небе; и чтó разрешите на земле, тó будет разрешено на небе.(Мф. 18:18-22)" и "Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20:22-23).

Трагедия в Днепропетровске: от насилия погибла жена настоятеля, священник в реанимации

Храм
В ночь на вторник 26 апреля настоятель днепропетровского храма святого апостола Андрея Первозванного (что на левобережной Березинке) протоиерей Анатолий Лысенко, находясь у себя дома в пгт Обуховка, услышав лай собаки, вышел на улицу и оказался во власти банды отморозков. Нечестивцы завели его в дом, скрутили жену священника и положив её лицом вниз стали издеваться над ней (прямо на глазах у её мужа). Избивая пастыря они, по ходу, учинили ему допрос и продолжая производить насилие над супругой.
Затем банда разъединилась: одни остались в доме, где впоследствии замучили матушку Ирину насмерть, а другие погрузили отца Анатолия в машину, вывезли на ночное кладбище, где долго и жестоко калеча его бросили между могил (вероятно, подумав, что батюшка умер от увечий). Придя в себя о. Анатолий смог добраться до близлежащего селения и благодаря отзывчивым людям рассказать по телефону о случившемся своему диакону, который и позвонил в полицию. Также покалеченный служитель Церкви добавил: "Мою матушку они, наверное, убили. Похороните её во дворе нашего храма". Сам он находится в тяжелейшем состоянии в реанимации 6-й горбольницы Днепропетровска.

Как историческую подлинность существования Иисуса Христа можно доказать скорее из сведений Его противников, богоборцев и христианоненавистников тех лет и первых веков после Рождества Христова, так и уверовать в Него можно после таких бесовских нападок не на "террористов", "ватников" и "сепаратистов", а на Его верных чад - обычную пару: отца Андрея и его несчастной матушку Ирину.
В Страстную седмицу страдала, Царство ей Небесное!

В суете мирских проблем Украины этот "случай", уверен, забудется. Это не синяк на лице журналиста, не арест Корбана и не запрет деятельности Савика Шустера. Виновных не найдут, можете не следить за новостями. А в головах и форумах наипатриотичнейших громадян будет нескрываемая звериная радость, что поступили правильно против представителей Масковской Церкви и еще припишут: "Побольше бы..."

"Чтобы любить Бога, нужно любить Россию". Н.В.Гоголь

Послание Гоголя потомкам

Это письмо, названное Гоголем "Нужно любить Россию" и включенное в книгу "Выбранные места из переписки с друзьями", было запрещено цензурой и не печаталось при жизни автора. Оно и сегодня, к сожалению, не так широко известно. Да и сама книга, о которой много написано, едва ли понята в своей сути. В ней Гоголь во всеуслышание высказал свои взгляды на веру, Церковь, Царскую власть, Россию и слово писателя. Основная идея книги видна уже в названиях глав, которые поражают обилием национальных акцентов: "Чтения русских поэтов перед публикою", "Несколько слов о нашей Церкви и духовенстве", "Нужно любить Россию", "Нужно проездиться по России"...
*   *   *
Без любви к Богу никому не спастись, а любви к Богу у вас нет... Без воли Бога нельзя и полюбить Его. Да и как полюбить Того, Которого никто не видал? Какими молитвами и усильями вымолить у Него эту любовь? Смотрите, сколько есть теперь на свете добрых и прекрасных людей, которые добиваются жарко этой любви и слышат одну только черствость да холодную пустоту в душах. Трудно полюбить Того, Кого никто не видал. Один Христос принес и возвестил нам тайну, что в любви к братьям получаем любовь к Богу. Стоит только полюбить их так, как приказал Христос, и сама собой выйдет в итоге любовь к Богу Самому. Идите же в мир и приобретите прежде любовь к братьям.
[Читать далее:]Но как полюбить братьев, как полюбить людей? Душа хочет любить одно прекрасное, а бедные люди так несовершенны и так в них мало прекрасного! Как же сделать это?
Поблагодарите Бога, прежде всего, за то, что вы русский. Для русского теперь открывается этот путь, и этот путь есть сама Россия.
Если только возлюбит русский Россию, возлюбит и все, что ни есть в России. К этой любви нас ведет теперь Сам Бог. Без болезней и страданий, которые в таком множестве накопились внутри ее и которых виною мы сами, не почувствовал бы никто из нас к ней состраданья. А состраданье есть уже начало любви. Уже крики на безчинства, неправды и взятки - не просто негодованье благородных на безчестных, но вопль всей земли, послышавшей, что чужеземные враги вторгнулись в безчисленном множестве, рассыпались по домам и наложили тяжелое ярмо на каждого человека; уже и те, которые приняли добровольно к себе в домы этих страшных врагов душевных, хотят от них освободиться сами, и не знают, как это сделать, и все сливается в один потрясающий вопль, уже и безчувственные подвигаются.
Но прямой любви еще не слышно ни в ком, - ее нет также и у вас. Вы еще не любите Россию: вы умеете только печалиться да раздражаться слухами обо всем дурном, что в ней ни делается, в вас все это производит только одну черствую досаду да уныние.
Нет, это еще не любовь, далеко вам до любви, это разве только одно слишком еще отдаленное ее предвестие. Нет, если вы действительно полюбите Россию, у вас пропадет тогда сама собой та близорукая мысль, которая зародилась теперь у многих честных и даже весьма умных людей, то есть, будто в теперешнее время они уже ничего не могут сделать для России, и будто они ей уже не нужны совсем; напротив, тогда только во всей силе вы почувствуете, что любовь всемогуща и что с ней возможно все сделать.
Нет, если вы действительно полюбите Россию, вы будете рваться служить ей; не в губернаторы, но в капитан-исправники пойдете, последнее место, какое ни отыщется в ней, возьмете, предпочитая одну крупицу деятельности на нем всей вашей нынешней, бездейственной и праздной жизни.
Нет, вы еще не любите России. А, не полюбивши России, не полюбить вам своих братьев, а не полюбивши своих братьев, не возгореться вам любовью к Богу, а не возгоревшись любовью к Богу, не спастись вам.
Николай Гоголь, 1844 г.

гоголь

Что особенного в сексе? С.К.Льюис

Такая яростная проповедь основной человеческой страсти - похоти - связана с попыткой низложить самое святое, что может существовать - Любовь. Если Бог есть любовь (Иоанн; 4:16), то очевидно, что нападки на Его учеников происходят именно на всё, что так или иначе связано с Любовью. В этом плане кажутся понятным этот шквал дискредитации Любви, через, прежде всего. подмену понятия. Сначала Лоурэнс в 20-х годах XX-го века вводит понятие "секс", затем этот термин приобретает популярность на Западе в плане интимных отношений, в 1962 году наступает "сексуальная революция", которая не знает своего окончания. Мы лишь можем констатировать, что приняли термин "секс" и производные от него слова и словосочетания, а также говорим "заниматься любовью".
Интерсеные высказывания о природе плотских отношений я нашел у знаменитого английского писателя и богослова Клайва Стейпла Льюиса.

"Сейчас поговорим об опасности, которая связана с соитием. Тут я разойдусь во мнениях не с человечеством, а с теми, кто вещает от его имени. Мне кажется, нас учат относиться к этому действию с неверной серьезностью. Чем дольше я живу, тем важнее и многозначительней взирают люди на так называемый секс

Один молодой человек, которому я сказал, что некая новая книга - чистая порнография, искренне удивился: «Ну что вы! Она такая серьезная». Друзья наши, поклонники «темных богов», собираются восстановить в правах фаллический культ. Самые малопристойные пьесы изображают все дело как «бездну упоенья», неумолимый рок, религиозный экстаз. А психоаналитики так запугали нас бесконечной важностью физиологической совместимости, что молодые молодые пары в кровать не лягут без трудов Фрейда, Крафта-Эбинга, Хэвлока Эллиса и д-ра Стопе.Честное слово, им больше помог бы старый добрый Овидий, который замечал любую муху, но не делал из нее слона. Мы дошли до того, что нам прежде всего нужен старомодный здоровый смех.

«Как же так? - скажут мне. - Ведь это действительно серьезно». Еще бы, куда уж серьезнее! Серьезно с богословской точки зрения, ибо брачное соитие, по воле Божьей, - образ союза между Богом и человеком. Серьезно, как естественное, природное таинство, брак неба-отца и матери земли. Серьезно с точки зрения нравственной, ибо налагает серьезнейшие в мире обязательства. Наконец (иногда, не всегда), очень серьезно как переживание.
Но и еда серьезна. С богословской точки зрения мы вкушаем хлеб в Святом Причастии. С нравственной - мы должны кормить голодных. С социальной - стол издавна соединяет людей. С медицинской - это знают все, кто болел желудком. Однако мы не берем к обеду учебников и не ведем себя за ужином как в храме. А если уж кто то и ведет себя так, то чревоугодник, а не святой.

[Читать далее:]
Нельзя относиться с важностью к страсти, да и невозможно, для этого надо насиловать свою природу. Не случайно все языки и все литературы полны шуток на эти темы. Многие шутки пошлы, многие гнусны, и все до одной - стары. Но, смею утверждать, в них отражено то отношение к соитию, которое гораздо невинней многозначительной серьезности. Отгоните смех от брачного ложа, и оно станет алтарем. Страсть обернется ложной богиней - более ложной, чем Афродита, которая любила смех. Люди правы, ощущая, что страсть - скорее комический дух, вроде гнома или эльфа.

Если же мы этого не ощутим, она сама и отомстит нам. Отомстит сразу, ибо, как говорил сэр Томас Браун, она велит нам совершать «самое глупое действие, какое только может совершить умный человек». Если мы относились к этому действию серьезно, нам станет стыдно и даже противно, когда, по словам того же сэра Томаса, «безумие минует и мы оглянемся и увидим, как недостойно и нелепо себя вели».

*  *  *

Я не считаю, что без влюбленности соитие нечисто, низко, постыдно. Если все, кто совокупляются без влюбленности, гнусны и ужасны, происхождением мы похвастаться не можем. На свете всегда было гораздо больше таких союзов. Почти всех наших предков женили родители родители, и они зачинали детей, повинуясь только животному желанию. И ничего низкого тут не было, а были послушание, честность, верность и страх Божий. При самой же сильной, самой высокой влюбленности соитие может быть прелюбодейным, может означать жестокость, ложь, измену мужу или другу, нарушение гостеприимства, горе для детей. Бог не хочет, чтобы различие между грехом и долгом зависело от оттенков чувства. Как и всякое действие, соитие оправдывается или осуждается четче и проще. Все дело в том, выполняем мы или нарушаем обещанное, добры мы или жестоки, правдивы или лживы. Я вывожу вожделение без влюбленности за пределы исследования просто потому, что оно не входит в наш предмет.

*  *  *

Все прогрессивные люди говорили как один: «К чему это ханжество? Надо смотреть на половую потребность, как на все наши прочие потребности». По простоте своей я им верил, но понял потом, что они имеют в виду совсем другое. Они имеют в виду, что к вышеупомянутой потребности надо относиться так, как мы ни к одной потребности не относимся. Цивилизованный человек всегда считал, что свои инстинкты и желания надо сдерживать. Если вы никогда не будете сдерживать инстинкта самосохранения, вас сочтут трусом. Если вы не будете сдерживать тяготения к наживе, вас сочтут жадным. Даже сну нельзя подчиняться, если вы — часовой. Но любая жестокость и любое предательство оправданны, если речь идет о влюбленности и страсти. Все это похоже на систему нравственности, согласно которой красть нельзя, но абрикосы красть можно. Если же вы начнете возражать, вам ответят рассуждениями или возгласами об истинности, красоте и даже святости страсти и обвинят вас в пуританском гнушении любовными радостями. Я этого упрека не приму. Если я считаю, что мальчики не должны красть абрикосы, значит ли это, что я вообще против абрикосов или против мальчиков? Быть может, я против краж?

*  *  *
Но если гомосексуализм - девиация, извращение, то откуда он берется, как возникает и почему, по-видимому, неизлечим? Я не знаю научных теорий на этот счет, предполагаю, что все они сводят вопрос либо к биологии, либо к обществу, то есть ищут внешней причинности. Мне же кажется, что корень тут все-таки духовный: это - коренная двусмысленность всего в падшем творении, удобопревратность. Одна ненормальность порождает другую в этом мире кривых зеркал. В данном случае - ненормальность, падшесть семьи, падшесть самого образа пола, то есть отношений между мужским и женским. Падшесть далее - материнства, падшесть в конце концов самой любви в телесном и, следовательно, половом ее выражении. На одном уровне гомосексуализм есть смесь страха и гордыни, на другом - эроса и автоэротизма. Не случайно общим у всех гомосексуалистов является эгоцентризм (не обязательно эгоизм), невероятная занятость собою, даже если эгоцентризм совмещается с предельным любопытством и видимой открытостью к жизни. Нормальный человек может быть и часто бывает развратником, распущенным. Недавно появились книги о половой жизни Кеннеди, якобы не пропускавшего ни одной секретарши. И все же так очевидно, что не в этом, не в грехах - была жизнь Кеннеди. У гомосексуалистов, однако, их гомосексуализм, даже если он и не есть низменный разврат, так или иначе окрашивает собою все в их жизни: творчество, служение, решительно все. Окрашивает и, в каком-то смысле, определяет. Где-то, как-то, но несомненно ощущается эта болезненная одержимость - и у Пруста, и у Жида, и у Грина. Это всегда душный мир, из него всегда хочется как бы выйти на свежий воздух. И в нем никогда нет подлинного, несомненного величия, хотя есть подлинная и несомненная тонкость… Однако через нас, нормальных, нас - христиан - не просвечивает Христос.

*   *   *
Почему так слабы тут (в безоговорочном осуждении гомосексуализма, осуждении для меня самоочевидном, как, скажем, и невозможность рукоположения женщин) - все доказательства? Не потому ли, что все самоочевидное (религиозно) не доказуемо? Ибо самоочевидность укоренена в светлом знании, в причастии уму Христову. А доказательства, чтобы быть доказательствами, должны развертываться в темном знании, в логике мира сего. А в этой логике мир сей всегда сильнее, ибо он и логику-то эту изобрел для самооправдания. Христос извещает нас о грехе. Без Христа грех есть всего лишь проблема, и ее с упоением решает мир сей, причем решение это всегда либерально, терпимо, любовно, положительно… Ужас современного христианства поэтому только в том и состоит, что оно эту логику приняло и ею измеряет и судит веру… И получается, что свет, который в нас, - тьма.

*   *   *
Почему плотская любовь есть грех? Ведь Бог — это Любовь. Потому что настоящая любовь неотделима от ответственности. Случайная связь и построена на том, что человек не несет ответственности за человека. Он его просто использует для того, чтобы насытить, удовлетворить свою страсть.
*   *   *
Человек — это не дух и не тело, а это уникальное в природе духовно-телесное существо, поэтому в слиянии мужчины и женщины имеет значение и то и другое, здесь нельзя разделять. А мы разделяем. В частности, мы знаем много всевозможных случаев, когда любовь вырождается, когда секс господствует. Это и есть разделение. И тогда получается карикатура на любовь. Но и о платонической любви мы не напрасно говорим с улыбкой, потому что она тоже есть своего рода карикатура, хотя все-таки более безобидная карикатура, чем любовь, построенная только на сексе, — это уже опасная карикатура.

В Мариуполе в СИЗО до сих пор удерживается архимандрит Никон

Мариуполь, 22 декабря 2015 г.

Как стало известно 21 декабря, архимандрита Никона, монаха Свято-Успенской Николо-Васильевской Обители (Украинская Православная Церковь Московского Патриархата) в с. Никольское, близ Угледара Донецкой области, перевели в СИЗО г. Мариуполя в «подвал». Батюшка успел передать через своего друга просьбу о молитвах.

Архимандрит Никон (Александр Дубляженко) был задержан 12 августа 2015 года на контрольном пункте в районе п. Новотроицкое.

Вот уже более 4 месяцев отец Никон продолжает находиться в заключении. Появлялась обнадеживающая информация, что его готовили на обмен военнопленными, однако дело не продвинулось, сообщают из Донецка.

Власти ДНР прилагают максимум усилий для освобождения священника, однако всё безрезультатно. Всех особенно встревожило последнее известие о переводе архимандрита Никона «в подвал», который может означать тюремный карцер.

Это не первое задержание священника из Свято-Успенской Николо-Васильевской Обители. Напомним, что ранее был арестован и подвергался пыткам иеромонах Феофан (Кратиров). Зная, какими методами украинские силовики получают показания от «пособников террористов», православная общественность встревожена удержанием священника по подозрению в соучастии в «террористической деятельности».

«Просим активного содействия всех общественных организаций, дипломатических ведомств и частных лиц в скорейшем освобождении архимандрита Никона, а всех православных – горячих молитв», – сообщают из Донецка.
Православие.ру

Пощечина Иоанну Кронштадтскому. Прот. Андрей Ткачев. Продолжение

Предисловие nidarat:
Недавно, в беседе со своим знакомым из Украины он предложил начать как-то "разруливать" ситуацию... на Донбассе. Говорит, что не дело "друг в друга стрелять". Я сначала опешил. Понятно, что не дело. Но, убежден, что если бы весной 2014 года не было бы военного вторжения на Донбасс "миротворческих украинских контингентов" - не было бы и ответных дел. В Донбассе ополчение не от скуки же взялось за оружие.
Ну, да ладно. Историю люди выборочно помнят, ведь есть хорошее наречие для любого аргумента - общеизвестно.
Так вот, я признался, что не приму ни каким образом "вразумляющий" подход со стороны Киева, жертвами которого стали уже тысячи мирных людей - 8-10 (больше?). И именно мирные люди - были первыми жертвами в феврале-апреле 14-го за пределами Киева. Я сказал и то, что моего христианства не хватает простить откровенных убийц, маньяков и садистов, которые не просто были, а до сих пор ходят на свободе, упиваясь своей сакрализованной патриотической правотой. В ответ на это признание, мой собеседник по-иезутски спросил, мол, а как же прощение врагов и подставить другую щеку?
Вот текст замечательного прот. Андрея Ткачева, написанный еще в 2012 году. Ни убавить, ни прибавить. Подписываюсь под каждым словом священника.

Протоиерей Андрей Ткачев
Иоанн КронштадтскийНе так давно я написал для сайта «Православие.ру» статью о пощечине, которую отец Иоанн Кронштадтский получил в храме от некоего разнузданного субъекта. Статья была перепечатана во многих местах. Были на статью и отзывы. Некоторые удивили меня, если не сказать больше.

Среди реакций на материал серьезную долю составляют рассуждения на тему всепрощения, воспоминания евангельских слов о подставлении второй щеки после удара в первую и прочие вещи, сколь возвышенные, столь же и неуместные в данном случае. Я тогда выразил искреннее удивление, что молодой человек тот ушел из храма на своих ногах. Ведь ударить священника, стоящего с Чашей в руках, да еще такого (!) священника, да в храме, полном людей, было, конечно, не просто ошибкой или хулиганством. Речь шла о действии символическом. И не понимать этого так же неестественно, как ставить знак равенства между пролитием кофе на скатерть в ресторане и – умышленным уничтожением государственного флага. И там и там страдает кусок ткани, но в первом случае речь идет лишь о порче имущества, а во втором – о намеренном нанесении оскорбления целой стране.


[Читать далее:]Меня не поняли или поняли плохо. Поняли, как водится, самих себя, не вникая в смысл сказанного кем-то другим. И давай затем строчить комментарии собственных домыслов о призывах и их отсутствии. Вовсе речь не шла о призывах к насилию. Шла речь о недоумении на неестественную реакцию. Ведь не нужно женщину призывать кричать при родах. Она просто будет рожать, бедная, и орать без призывов. Это естественно. Так же естественно, как кричать при родах, надо и вступаться за святыни. Без призывов.

Юноша бил не просто священника. Он бил по лицу весь верующий народ, и бил его в то время, когда тот собирался причащаться. Священник был выбран не случайный, но такой, который воплощал в себе лучшие черты духовенства и народного благочестия. И та пощечина была всего лишь предшественницей многих последующих пощечин, плевков и тумаков, а также – залпов и одиночных выстрелов, которые не замедлили прийти в неописуемом количестве. Уж историю-то последующую мы все знаем. Или не все?

Безнаказанность подобных выходок рождает вовсе не смирение и раскаяние в делателях беззаконий, а только распаляет их и движет далее по наклонной – к выходкам еще более кощунственным. Все это представляется мне настолько очевидным, что, казалось бы, предмет спора должен отсутствать. Однако он есть.

Еще меня искренне поражает словесное любвеобилие нашей читающей публики. «Мы будем за них молиться». «Надо всех прощать». «Подставить другую щеку…» Вспоминаются слова поэта: «Хочется плакать, но плакать нечего».

Позвольте спросить: где вы все живете? Ведь в повседневной жизни людей с такими ангельскими мыслями днем с огнем не сыщешь. Люди привычно и массово завидуют, годами носят в себе различные обиды, раздражаются по пустякам, совсем не умеют прощать, в семьях живут, как на вулкане, гниют от нераскаянных грехов – и вдруг проливаются дождем словесного человеколюбия там, где нужна одна лишь суровая адекватность.

Зайдем к проблеме с другой стороны, как к избушке на курьих ножках. Недавно по России прокатилась волна гражданских недовольств. Митинги, крики, дудки, шарики, плакаты, словоизъявления. Вопрос: чем недовольны? Ответ: властью. В том смысле, дескать, что власть распоясалась, контроля на них нет, к народу не прислушиваются, на голову, короче, сели. Верно излагаю? А можно так сказать, что власть просто издевается над народом, плюет на него или бьет его по лицу? Даже не «по лицу», а «в морду»! (Интеллигенты очень любили раньше в виде высшего оскорбления сказать: я вам в морду дам!) Многие скажут, что можно и так сказать, и еще хуже сказать можно. Теперь внимание – вопрос: так почему же я не слышу любвеобильные словеса этих же комментаторов о том, что надо за власть молиться, что Христос велел всех прощать, а нам надо подставлять очередную щеку и быть готовыми на смиренное несение еще больших тяжестей? Я этого нигде не слышал. Слышите, любвеобильные вы мои, нигде. Почему? Ведь, судя по сладким речам читающей публики, многие люди с текстом Евангелия знакомы и о подставлении щек (чужих) не прочь вслух порассуждать. Всех, значит, простим, кроме своей свекрухи и начальника жэка. Эх вы!

Выборочное у нас, видно, смирение, и такое же – непротивление злу. Священников пусть бьют, и кресты пусть пилят. Бог, де, прощать велел. А на мою мозоль наступать не смей, потому как я забывчив в гневе, могу нужную цитату не припомнить…

Скажешь им: «Ленина хорошо бы из Мавзолея вынести», – ответят: «Не суди». Но ведь если Ленин – в Мавзолее, то почему Сталину опять в Кремле не сесть? А если Сталину можно, то Путину почему нельзя? Он что, хуже тех обоих? Как по мне, то не хуже. По мне хуже Немцов с Каспаровым. И если опять скажете: «Не суди», я искренне удивлюсь, почему Путина можно, а их нельзя. Кстати, когда юноша отца Иоанна бил, Сталин уже во всю занимался вещами подобными.

Христианином нельзя быть «на всякий случай», с 8 до 11 в личных интересах. И приобретение добродетелей совершается с рассуждением. Не знать себя и выше меры планку брать – так это только курам на смех. Сколько было уже зла от наивного благодушия хоть бы и в том же начале XX века! Если по мотивам плохо понятой любви и всепрощения из всех тюрем, скажем, выпустить заключенных, а армию и полицию распустить, то получится ли в результате торжество гуманизма и всеобщая радость? Нет! Получится невиданный хаос и такое торжество зла, что для преодоления последствий его придется спешно употреблять меры, неслыханные по суровости, но крайне необходимые. Так ведь тоже было уже.

Было толстовство, пленявшее умы ложной духовностью. Были террористы и террористки, оправданные судом присяжных под овации зала. Были рассуждения о всеобщей гармонии за покерными и бильярдными столами. Были после Февраля восторги законотворчества при фактическом разрушении государственных структур. Были и судьи, убитые спустя годы теми же террористами, которых раньше под овации оправдывали. Было много любвеобильной болтовни и головотяпства, после которых на сцену жизни опустился железный занавес, и публика обнаружила, что нет ни шуб, ни гардероба (см.: Розанов В. Апокалипсис наших дней).

Любовь живительна, как воздух, и, как воздух же, малозаметна. В чистом виде она, боюсь, не имеет цвета и запаха, но пронизывает все и оживляет все. Она питает собою прочие добродетели, как, например, трудолюбие и мужество. Эти последние любовью не назовешь, и их нам не хватает, хотя словесной любви – хоть отбавляй. Многие добродетели на любовь-то и не похожи, но поддерживаются и приводятся в бытие именно любовью. О любви поэтому и говорить лишний раз не стоит. Стоит говорить о рассудительности, постоянстве, справедливости, терпении и прочих качествах, которые закаляют и облагораживают человека. Стоит говорить и об угадывании общего в частном. Вот и пример.

Зажужжали бензопилы – и повалились в разных местах на землю кресты. Одних исторических параллелей хватит, чтобы схватиться за сердце. Но это не все. Если у вас на шее крестик, то имейте в виду, что вам издали бензопилой тоже помахали. Если крест для вас не особо важен, то вам вскоре придется его снять во избежание… Если же крест и Христос означают для вас нечто жизненно важное, то вы не будете и здесь подыскивать цитаты, оправдывающие равнодушие. Вы будете понимать, что сталкиваетесь с явлениями инфернальными, и на рогатого вдохновителя подобных акций слова о любви не действуют.

Все не вовремя у народа нашего. Как у евреев во время оно, по словам Златоуста. Нужно было исполнять Закон – они кланялись истуканам. Пришел Христос, и Закон отошел в тень – они не поверили и вцепились в исполнение Закона с удесятеренной энергией. Так и наши.

Нужно вопить – молчат. Нужно молчать – вопят.

Нужно драться – целуются. Нужно целоваться – дерутся.

О подобных вещах говорит апостол Павел во 2-м послании к коринфянам. Там сказано, что истинных апостолов неразумные христиане часто презирают и поносят, а лжеапостолов терпят, даже если те бьют паству в лицо (см.: 2 Кор. 11: 20).

Ну то есть не хочешь кормить свою армию – будешь кормить чужую. Не хочешь защищать свое духовенство – скоро начнешь молиться на незнакомом языке и исправно платить десятину духовному наставнику, пришедшему издалека.

И как же можно спокойно смотреть на все это? Это где ж столько «любви» взять, чтобы сохранять самодовольное благодушие?

Оскудели мы, братцы. Ни умом, ни любовью, ни силой уже не похвалимся. А все потому, что «огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их», – говорит Господь (Ис. 6: 10).

Источник: